Знакомьтесь: Роберт, знаток русского

Robert, Russian language expert

Robert, Russian language expert

Роберт – первый встретившийся в моей жизни американец, который с английского на русский переводит лучше меня. Поймать его оказалось возможным в Русском разговорном клубе.

- Традиционный вопрос: “Откуда такой русский? Какие-то связи с Россией или русскоязычными странами?”

- Русским интересовался ещё мальчиком, всё-таки, были времена холодной войны. Однако всеръёз занялся позже, работая по контракту с Государственным департаментом.

Особых связей с Россией не было. Во всяком случае, ничего не припоминаю за исключением людей из Прикарпатья. Общаясь с ними, возможно, что-то впитал. Я вспоминаю, что когда учил русский, у меня было чувство, что всё я уже слышал.

Русский – это мой 4й иностранный язык. Английский – мой родной. Ещё в школе в штатах я начал учить испанский, но затем увлёкся французским.

После школы я был студентом Провиденс колледж по специальности “Европейская история и филофофия”, однако особенностью этого колледжа в те времена было франко-язычное меньшинство среди студентов.

Из-за этого нам предлагали некоторые курсы на французском языке. Когда была возможность выбрать франкоязычный курс, я всегда ею пользовался.

Курсы были полностью франкоязычными: лекции, курсовые работы и экзамены были на французском. В то же время, я изучал ещё два языка: немецкий и латынь.

После окончания колледжа я на год уехал совершенствовать знания французского, естественно, во Францию. И это объясняет множество друзей – я поддерживаю связи до сих пор. Например, в этот понедельник я снова уезжаю туда на три недели.

По возвращению из Франции, я переводил для групп из Латинской Америки, франкоязычной Африки и Европы.

Пять лет спустя я начал преподавать латынь, немецкий и французский языки в Пенсильвании. Отработав 7 лет там, я вернулся в Вашингтон и начал работать независимым переводчиком, главным образом, переводя французский, немецкий и испанский.

- Устный или письменный перевод?

- Оба. Устный с английского на французский и испанский. Письменный – наоборот, в основном, на английский. Странно, правда?

- Я надеюсь, что мы подбираемся к русскому?

- Ещё в Пенсильвании я начал изучать русский, но сам для себя, никому не говоря.

- Каким образом это стало возможным?

- Благодаря еврейским иммигрантам из России. Они жили в соседнем штате Огайо. Я ездил к ним и они были рады, так как они не говорили по-английски.

- А как Вы их нашли?

- Я прочитал о них в газете, нашёл их телефон и позвонил. Уже в то время, я понимал русский хорошо, но говорил очень плохо. Особенно радовали меня их исправления. Они говорили: “Так не говорят. Говорят так:..”

Позже, в Вашингтоне, я нанял частного репетитора.

- Даже так?

- Да, её звали Ларисой. Она была медсестрой, кажется, из Москвы. Мы согласились делать уроки исключительно на русском.

Я помню, что Ларисе не нравилось, когда я отвечал “Да” на её вопросы. Каждый раз она упрекала меня: “Что за “Да”? Давайте мне, пожалуйста, полные ответы!” Она мечтала, чтобы я стал американским послом в Советском Союзе.

- Какие это были годы?

- Восьмидесятые. Затем я познакомился с диктором и переводчиком радиостанции “Голос Америки”. Лучше я не буду упоминать его по имени.

У нас было джентельменское соглашение. Я давал частные уроки французского его дочери, а после меня оставляли на ужин и за ужином мы говорили только на русском языке. Для меня такая возможность была сказкой, так как я и ужинал, и не платил за русские уроки.

- И что было дальше?

- Этот мужчина из “Голоса Америки” познакомил меня с двумя женщинами, которые затем в течение 2х лет снимали у меня комнату. Конечно, часто говорить по-русски не получалось. Все работали. Но, когда выдавался случай поговорить, я его не упускал.

- Вы хотели получить работу ещё и переводя с русского и на русский?

- Да, однако после развала Советского Союза интерес к этому языку практически пропал. Позже я работал на Государственный департамент, но не в качестве русского переводчика.

- В каком же?

- Я переводил испанский и французский.

- Так Вы никогда и не заработали на своём прекрасном знании русского?

- Тогда нет, но именно сейчас интерес повысился значительно. Сейчас я перевожу юридические документы – контракты, патенты и, иногда, допросы свидетелей. Это возможно благодаря моему превосходному пониманию именно устной речи.

- Устной?

- Да, я должен был сказать ранее, что ещё 15 лет назад во Франции у меня появилось два хороших друга.

- Друга?

- Да, друга – мы стали друзьями. Один вернулся назад в Россию, а другой до сих пор живёт во Франции – во вторник я встречусь с обоими.

- С обоими?

- Да, первый сегодня улетел в Париж через аэропорт Внуково. Я говорил с ним по телефону.

- И с ними Вы общаетесь часто, насколько я понял.

- Да, с Виталиком – каждый день, со Станиславом – еженедельно. Иногда трудно дозвониться (целая каша!), но раз в неделю приблизительно получается.

- Откуда они?

- Виталий, который до сих пор живёт в Париже, вырос в Бресте. А Станислав из Казахстана. Он вырос в Байкануре.

- Видимо, родители работали на космическую отрасль.

- Да, но давайте в эту тему дальше не пойдём. Главное – то, что после развала Советского Союза семье Станислава стало тяжело. Они потеряли всё.

- Роберт, удивительное интервью и я попрошу Вас продолжить по возвращению из Парижа продолжить. Профессионально, мне очень интересны самые большие трудности русского, как иностранного.

- Обязательно!

P.s. Интервью брал Ваш покорный слуга, Игорь Ирхо, в Русском Разговорном Клубе (Russian Conversational Club of DC at http://rccdc.co/ and http://www.facebook.com/rccdc), который в прошлом году отметил своё двадцатилетие.

Leave a Reply